the unknown kimi raikkonen

«Неизвестный Кими Райкконен». История самого загадочного гонщика Формулы 1. Глава 3

ДВЕ СЕКУНДЫ КАК ВЕЧНОСТЬ

Город Бар, Швейцария, дом. Папа лежит на диване с бутылкой воды в левой руке и игрушечной машинкой Робина в правой. Робин играет с машинками на полу. Никакой суеты. До отъезда на последнюю гонку в Абу-Даби ещё три дня; на этот раз поедет вся семья. А затем сезон закончится.

На этом диване Кими отец, а не гонщик. Он оживлённо говорит, комментирует болтовню Робина, принимает участие в играх, шутит, смеётся, подлавливает сына на озорстве и подыгрывает ему. 38-летний мужчина уже три года является отцом. Его второй ребёнок, малышка Рианна, родилась шесть месяцев назад. Повседневная жизнь наполнена гораздо большим количеством событий, чем гонки “Формулы-1”. На треке события без конца повторяются – одна гонка похожа на другую. С маленькими детьми моменты сохраняют свою уникальность. Завтра всё может поменяться: новое слово появится в словаре Робина, новое выражение появится на лице Рианны. “Формула-1” уступает место самым близким людям.

Вот он, Ледяной человек, но на нём нет признаков хладнокровия. “Айсмен”, “Ледяной человек”, – это прозвище, придуманное Роном Деннисом, боссом “Макларена”, кличка, ширма, штамп. С таким прозвищем можно гонять на машине, для этого оно отлично подходит. Но за пределами автомобиля “лёд” начинает таять, а стоит Кими переступить порог своего дома, и он окончательно испаряется.

Кими знаменит своей сдержанностью. Молчание изобрели не финны, но тем не менее, они всё равно переработали его в несколько успешных продуктов: неразговорчивость, паузы, предложения из трёх слов и полутораминутное безмолвие. Всё это капканы для тех, кто не в теме, тех, кто пытается понять, что же происходит, когда не происходит ничего. А после этого финн продолжает, будто и не было никакого молчания.

На основной работе Кими его кричащее молчание вызвано глупыми вопросами. В шумной и говорливой среде СМИ молчание может быть лучшим способом привлечь внимание. В случае с Кими, неразговорчивость берёт своё начало в сочетании застенчивости и незаурядного ума: если вопросы банальны, он отвечает парой слов и потирает шею.

У Кими Райкконена не было шансов приспособиться к медийному климату “Формулы-1”. В 2001-м он с головой нырнул в ледяную прорубь: сотни репортеров и телеканалов приехали на открывающую сезон гонку в Мельбурне, а ему в лицо смотрели десять микрофонов. В его “прошлой” жизни, в формуле “Рено”, были только случайные интервью. А затем всё изменилось в одночасье. Молодой человек, говорящий на ломаном, прерывистом, с запинкой, английском, оказался в полном дерьме, это факт. Свершилось чудо – он попал в “Формулу-1”, мир, за год до этого маячивший далеко на горизонте.

У старого приятеля Кими Теему Носа Невалайнена есть интересная теория: “Если бы его путь к славе был длиннее, и у него было бы больше времени на подготовку, бьюсь об заклад, это был бы другой Кими, отличающийся от того, каким мы его знаем. Я совершенно уверен, что он был бы гораздо скучнее. Он бы всегда говорил только то, что люди хотят слышать. Сейчас же своими тремя словами он выражает гораздо больше, чем все остальные вместе взятые“.

“Было бы великолепно гонять в “Формуле-1″ инкогнито”, – говорит он, а я проверяю, записал ли диктофон его первое предложение.

Кими не первый финский спортсмен, игнорирующий микрофон или остерегающийся его. Но он первый, чья неразговорчивость стала международным брендом, стала сама, а не была специально разработана им. Он не сотворил этот бренд, а просто однажды понял, что это он и есть. Самый сильный личностный бренд – это всегда правда, и, следовательно, он возникает спонтанно. Самый слабый – обезличенный, он сфабрикован, выучен и зазубрен. Кими – это органический продукт, появившийся из ледяной воды и имеющий глубокие корни там, где он появился на свет – в Кархусуо, Эспоо.

Нажимаю на красную кнопку диктофона, теперь он готов к записи разговора. Кими бросает взгляд на гаджет, но не позволяет ему себя смутить – а если это и не так, то он не показывает этого.

Он изо всех сил пытается справиться со славой. Это горькая пилюля, неизбежное зло. “Было бы великолепно гонять в “Формуле-1″ инкогнито”, – говорит он, а я проверяю, записал ли диктофон это его первое предложение. Произнося эту мысль, Кими знает, что такого нет и никогда не будет. Инкогнито можно управлять бритвой или газонокосилкой, но никак не машиной стоимостью 7 миллионов евро.

В картинге было не так много интервью – разве что после подиумов или во время финских чемпионатов. Тоже самое можно сказать о формуле “Рено”. Я не почувствовал особой неловкости в Ф1, но интервью раздражали меня невероятно. На мой взгляд, они бессмысленны, хотя с командной точки зрения я их понимаю. Это одни и те же вопросы изо дня в день. Возможно, о спорте вообще не так много можно задать вопросов. Можно просто дублировать ответы – как ни крути, это было бы намного легче“.

Робин играет по меньшей мере с десятком машинок на трассе с поднимающейся стартовой прямой. Машинки нужно запустить так, чтобы они смогли достичь вершины петли, а затем разогнались к финишу. Поглощенный игрой Кими занимается запуском, в то время как красная лампочка диктофона мигает, требуя речи.

“Я не очень понимаю, зачем имея 20 гонок за сезон, они каждый четверг спрашивают о предыдущей гонке, а каждую пятницу – о тренировке. Они смотрят на результаты пятничной тренировки и спрашивают, почему ты был восьмым, седьмым или шестым, хотя это не имеет значения. Они создают заголовки по результатам свободных заездов, хотя имя того, кто возьмет поул, не будет известно до субботы. А сама гонка – вообще в воскресенье”.

Bahrain GP 2017

Кими открывает третью за утро бутылку “Пенты”, очищенной воды, рекомендованной его физиотерапевтом Марком Арноллом. Она медленно усваивается организмом и не содержит посторонних примесей.

Беру паузу, задумываясь о взаимоотношениях Кими с общественной составляющей его работы. Годовой бюджет «Феррари» превышает 400 миллионов евро. Из ряда вон выходящая сумма включает в себя спонсорские обязательства, продажи и маркетинг, фантазии и фигуры речи. Никто не видит глобальную картину, каждый видит ситуацию под своим углом, через замочную скважину. Но всё, что вы видите через эту дырочку, это два гонщика, один из которых неохотно выдавливает из себя одну-две фразы и чешет ухо.

Швейцарский производитель элитных часов “Юбло” (Hublot) выделяет 40 миллионов евро. На запястье Кими ничего нет. Спрашиваю об этом, потому что меня волнует наглядное подтверждение огромных инвестиций. По словам Кими, он не может носить часы из-за раздражения кожи. Интересно, а что может вызвать раздражение у главы «Юбло». Кими объясняет, что носит часы в рюкзаке на случай, если ему надо быть на публичном мероприятии. Вспоминаю пресс-конференцию “Роллинг Стоунз” во время европейского утра в 1995 году. Генеральным спонсором тура был производитель автомобилей “Фольксваген”. Журналисты спросили тогда Мика Джаггера, что он думает об этой марке. Джаггер ответил, что предпочитает “Роллс-Ройс”.

Голос Кими хорошо известен по телевизионным трансляциям. Он низкий, глубокий и хриплый. Таким он стал из-за аварии, в которую Кими попал пять лет назад. Он упал вместе с мотоциклом, травмировав шею о руль. Из-за этого его голосовые связки оказались повреждены и так и не смогли восстановиться до конца. Голос очень своеобразный.

Минтту спускается вниз с шестимесячной Рианной на руках. По взгляду Кими я понимаю, что он хочет провести немного времени с женой и дочкой. Я выключаю диктофон и удаляюсь. Гуляю вокруг большого дома и думаю о том, как он сюда попал. Расстояние отсюда до Кархусуо в Эспоо составляет 2440 километров и 20 лет. Добираюсь до уборной на среднем этаже. Интерьер тут привычный, такой же, как и во всём доме – серо-чёрный. Возвращаюсь мыслями к самому началу карьеры Кими – моменту, когда он подписал контракт с “Заубером”. Молодой человек, бросивший курс механики в техническом училище, пристально смотрит на документ, сидя за столом в шикарном отеле маленького городка Рапперсвиль. Компанию за столом ему составляют его менеджеры Дэйв и Стив Робертсоны, владелец команды Петер Заубер и юрист. Ему предлагают 500 тысяч долларов в год и 50 тысяч за каждое заработанное очко. Парень, который сейчас подписывает этот контракт, живёт в доме, где даже туалет расположен на улице. Скоро это изменится. Он хотел достойно отплатить матери и отцу, поддержавшим его в начале карьеры и сделавшим это возможным.

Минтту, Робин и Рианна уходят гулять. Мы продолжаем с того места, где остановились. “Ты знаменит не потому, что известен. Ты знаменит тем, что мало говоришь. Вызвана ли твоя молчаливость необходимостью бездумно повторять ответы на одни и те же вопросы, или же тебе неприятно говорить с незнакомцами?“. Кими не отвечает, но вместо этого выдает интересную мысль.

“Даже плохие воспоминания могут быть хорошими. Каждый думает, что если ты не победил, это была плохая гонка. На протяжении многих лет было множество гонок, когда ты начинал с какого-то дерьмового места на решётке, скажем, с места “икс”, а затем становился пятым или четвертым. И ты прекрасно понимаешь, что никто не смог бы показать себя лучше, стартовав с того места, но никто не врубается в это. Ты красавчик, только если пришёл первым. Гонка могла быть адски скучной, но если ты пришёл под номером один, журналисты считают, что ты выдал мегавыступление. Ты можешь сказать, что это была тупая дерьмовая гонка, потому что остальные собрали все проблемы, какие только можно представить, а ты выиграл только за счёт невероятной удачи, но даже после этого они скажут, что ты был чертовски хорош. Это бессмысленно. И это означает, что плохие воспоминания могут быть хорошими. Люди думают, что только первое место имеет значение, хотя каждый в команде прекрасно знает о том, что при определенных обстоятельствах и четвёртое место – это здорово. Но нет смысла объяснять эти вещи, если люди хотят видеть только того, кто на подиуме. Итоговый результат – вот всё, что их интересует. У меня могут быть хорошие воспоминания о гонке, в которой я не финишировал, потому что всё складывалось очень здорово, пока не сдох мотор. Например, в 2002-м у меня постоянно отказывал двигатель, но, в то же время, у меня сохранилось множество хороших воспоминаний о том сезоне. Я многому научился, хотя всё шло не так. Простым зрителям не дано понять этого”.

“Ты можешь сказать, что это была тупая дерьмовая гонка, потому что остальные собрали все проблемы, какие только можно представить, а ты выиграл только за счёт невероятной удачи, но даже после этого они скажут, что ты был чертовски хорош. Это бессмысленно”.

Окидываю взглядом большую комнату и ищу хоть что-то, что скажет о славе, роде деятельности и звёздном статусе того, кто здесь проживает. Замечаю большую красную книгу на нижней полке журнального столика. В “Феррари” посвятили эту книгу Кими: в ней рассказывается о его победе в чемпионате 2007 года. Это напоминает мне об особом положении человека, лежащего на диване в спортивном костюме.

Помимо обычных медиа, “Формула-1” окружена так называемой паддок-элитой: мега-селебрити, топовые знаменитости, рок-звёзды, бизнес-гуру, модники, первые дамы, министры. Все они хотят урвать свой кусок, свою крошку, свой ломоть. Кусок чего? То же самого, что и рядовой фанат из финского Пялькяне или из Токио: впечатлений, прикосновений, близости, памяти. “Я прикоснулся к кому-то, кто здоровался за руку с самой смертью”. Гонщики занимаются тем, чем не должны, но чем всё равно занимаются. Опасно? Да. Захватывающе? Без сомнений.

Austria GP 2015 Fernando Alonso, Kimi Raikkonen lap-one crash

На Ютубе есть видео о том, как всемирно известная актриса Николь Кидман приходит в гараж “Феррари” встретиться с гонщиками. Николь говорит “рада встрече” и протягивает Кими руку. Финн почтительно пожимает её и отворачивается. Этот кадр говорит о многом. Видео популярно, потому что содержит ошибку – поведение Кими. Неписаный свод правил говорит, как вести себя со знаменитостями: “я так рад вашему визиту”, “видел множество ваших фильмов”, “фильмы вашего мужа тоже прекрасны”. Вместо этого выражение лица Кими говорит о том, что ему некомфортно быть вне машины и сталкиваться лицом к лицу с недостатком своей профессии: звездами. “Они должны витать в небе, зачем они ошиваются здесь, на моей работе?”

Кими переключает каналы и случайно находит мотокросс. Его внимание сразу же фокусируется на экране. Молодые парни катаются по кругу в аду. Большую часть времени они проводят в воздухе, подлетая высоко-высоко, приземляясь и проезжая по кочковатой прямой, чтобы снова подъехать к рампе и начать полёт. Человека со стороны такое может привести в ужас, и я вслух интересуюсь, не превратились ли половые органы гонщиков в фарш. Кими улыбается. Очевидно, он наслаждается шансом раскрыть некоторые детали спорта полному дураку. Он объясняет, что ракушки, защищающие промежность гонщиков, в мотокроссе не используют, потому что гонщики по большей части стоят на байках, практически никогда не присаживаясь.

Кими нравится говорить о мотокроссе, потому что именно там всё и началось, и туда он вложился. У него есть своя команда “Айс Уан Рэйсинг”, базирующаяся в Бельгии и возглавляемая бывшим гонщиком топ-уровня Антти Пирхёненом. Кими питает большую страсть к этому спорту и даже построил трек для мотокросса у своего летнего домика в Порккаланниеми.

Примерно 35 лет назад Кими сел на детский “Италджет”, мини-байк для мотокросса, перед своим домом в Кархусуо, Эспоо, и нажал на газ. Байк подтолкнул Кими к той скорости, которую он не сбрасывает до сих пор. Он со своим братом Рами, который старше всего на два года, успели превратить сад у дома в неузнаваемое месиво, пока не пересели на четырехколёсный транспорт. Сын Кими Робин скоро будет в том возрасте, в котором его отец месил траву и грязь задним колесом байка.

Что делает скорость интересной? Что делает её волнующей? Почему кто-то не может спокойно стоять на месте? Они заражены каким-то пожирающим изнутри вирусом? Что даёт превышение скорости? Такое ускорение нужно во многих сферах жизни: искусстве, бизнесе, десятках видов спорта, где всё зависит от быстрой реакции, интенсивности, безрассудства и бесстрашия. Для человек, привыкшего к такому состоянию, повседневность будет скучна – краски померкнут, как та серая полоска на пыльном полу кухни, на которую постоянно светит солнце. После того, как переживешь это, всё остальное становится скучным, как тогда, когда сходишь на землю после самой страшной в жизни поездки на американских горках. Матти Нюкянен, самый успешный финский прыгун с трамплина, был счастлив те четыре секунды, что проводил в воздухе, но на земле часто оказывался растерянным. Повелителю неба приходится мириться со своим положением на земле. Иногда очень сложно найти компромисс между крайностями.

Кими размышляет над природой скорости, возможно, впервые. Возможно, он не может описать её конкретными словами, но это не мешает ему отлично ездить. Гоночная линия для него не проблема, но слова ускользают от него. Ему сложно высказать это, но он это делает, для него нет разницы.

Ты не чувствуешь скорость, по крайней мере, пока она от тебя не ускользает ненадолго. Иногда, после летнего перерыва, когда я мчусь на полной скорости по прямой, то чувствую, что голова осталась где-то позади. Я как будто мчусь по туннелю, и когда торможу, начинаю чувствовать скорость, секунды, может, четыре. Затем это ощущение проходит. Обычно после перерыва у меня болит шея, как и всё остальное, и я с трудом держу голову прямо”.

Я напуган одним только рассказом об этом, но продолжаю слушать.

“Я никогда не боялся. Если бы я по-настоящему испугался, это стало бы моментом завершения карьеры. Мне нравится быть в машине; гонки – редкий плюс моей работы. Ты остаёшься наедине с собой”.

Я это понимаю, хоть и проводил все свои путешествия в совершенно обычных машинах.

Машина Ф1 – это самое маленькое рабочее место в мире. Работник лежит в сделанной под него капсуле в шлеме, со слегка согнутыми коленями и ограниченным обзором. Никакого контакта с работодателем, если не считать командное радио, которое связывает тебя с инженером. Все остальные гонщики – соперники, некоторые из них хотят как можно быстрее лишить тебя работы. Срок уведомления – одна секунда, годовая зарплата непропорциональна, атмосфера временами накалена до предела, а выгода неизмерима. Самая интенсивная работа ведется на протяжении полутора-двух часов, в то время как количество рабочих часов подсчитать невозможно, а отдых сильно ограничен. Тебя быстро узнают, где бы ты ни был, но забывают ещё быстрее.

Я прошу Кими пролить ещё немного света на уникальность его работы. Он делает паузу, чтобы подумать об этом – не удивительно, что ему нужно время. Есть и другие профессии с уникальными особенностями, которые сложно объяснить. Да и с другой стороны, зачем тебе вообще их описывать? Что бы ты предпочел: рассказ композитора о его произведении или саму музыку? Тебе будет неинтересно слушать рассказ сантехника о том, насколько хорошо и как скоро он починит систему отопления. За свою жизнь я читал сотни книг и сотни интервью, взятых у их авторов. О последних я не помню ничего, в то время как многие книги оставили у меня яркие впечатления.

“Я никогда не боялся. Если бы я по-настоящему испугался, это стало бы моментом завершения карьеры. Мне нравится быть в машине; гонки – редкий плюс моей работы. Ты остаёшься наедине с собой”.

Кими устраивается поудобнее, допивает бутылку “Пенты” и отрыгивает. Он не привык думать о том, что делает – он просто делает. Многие профессионалы, у которых я брал интервью по поводу Кими, повторяли одно слово: инстинкт. Он либо есть, либо его нет. Всё остальное можно получить на практике.

“Вождение и решения, принимаемые на ходу, появляются как-то автоматически, подсознательно. Если меня кто-то спросит, где надо тормозить, я не смогу сказать. Импульс появляется сам собой. Если бы мне пришлось над этим думать, то у меня было бы столько же шансов, сколько у снега в пекле, я бы всегда опаздывал. Иногда тебе надо просто понять, где тормозить”.

Кими смотрит на меня, интересуясь, понял ли я его посыл. Я понял. Но я хочу услышать больше. Многие люди смотрят старт гонки, потому что это одна из характеристик спорта в чистом виде: на полной скорости к хаосу. Это совершенно непостижимо. Машины разгоняются бок-о-бок перед поворотом. В Малайзии на Сепанге скорость в конце стартовой прямой достигает 230 км/ч; для сравнения, скорость в первом повороте – 80 км/ч. Пульс гонщика поднимется со 110 на стартовой решетке до 180 за несколько секунд. Первый поворот становится самым стрессовым моментом.

“Тебе нужно понять, где остальные. Вы едете колесо в колесо. Когда делаешь это годами, уже хорошо знаешь, что сделает тот или другой соперник, потому что уже много раз это видел. Ты можешь ехать рядом с кем-то и знать, что он не сделает ничего глупого, ты ему доверяешь. Но есть и те, о ком ты ещё не знаешь, ты прямо видишь, что с ними надо быть осторожнее. В целом так везде. Нужно знать слабые стороны других. Компьютер в твоей голове перебирает альтернативные варианты, и нужно просто выбрать лучший из них. Или тот, что идёт за лучшим”.

Голоса семьи эхом раздаются в коридоре, и опасная работа внезапно перестаёт быть подходящей темой для разговора. Робин вбегает в комнату и хочет построить башню из подушек, с которой можно было бы спрыгнуть. Мальчик стал носителем будущего, которое представить сложнее, чем гоночную траекторию. Ноябрьский свет заливает комнату через панорамное окно. Кими спрыгивает на пол и начинает ставить подушки с сыном. Время останавливается или исчезает вовсе. Он погружается в игру с головой. Гримасы отца смешат Робина. Кими взглядом говорит мне, что я могу продолжать задавать вопросы – он может отвечать и с пола.

Bahrain GP 2015

Я заинтригован маленькими разницами во временах. Финский лыжник Юха Мието упустил золотую медаль зимней Олимпиады-80 в Лейк-Плэсиде в скиатлоне на 15 км, проиграв всего одну сотую секунды. Эта мизерное отставание позволило ему войти в историю. В “Формуле-1” создаётся ощущение, будто из часов смогли выжать ещё одну временную единицу. На табло отставания выглядят микроскопическими, но на трассе всё совсем иначе.

“В целом все находятся в двухсекундном окне. Ехать в двух секундах от лидера довольно легко, то есть, если ты постоянно в двух секундах от лидера, ты просто продолжаешь ехать – тут особо ничего не сделаешь. Когда отставания сокращаются до десятых или сотых секунды, и ты едешь на полную, настройки твоей машины решат, сможешь ли ты сделать то, что хочешь. Всё должно быть идеально точно; так ты будешь знать, что случится в повороте, хватит ли сцепления с трассой. Вся разница в таких деталях. Если машина настроена неправильно, у тебя нет ни шанса. Если проигрываешь кому-нибудь несколько десятых на круге, например, в Бразилии, умножь эту разницу на 70 кругов и поймёшь, к чему это приведёт. Маленькое отставание становится большим”.

Кими и Робин заканчивают башню. Робин залезает на её вершину по маленькой приставной лесенке и спрыгивает на пол. Кими радуется, Робин смеётся. Когда ты с детьми, время измеряется в других единицах – в моментах.

Предисловие
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8

источник: funformula.one

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.