«Неизвестный Кими Райкконен». История самого странного гонщика Формулы 1. Глава 2

НИ ЕДИНОГО МЕТРА

Суббота, 9:10, отель “Сама-сама”, Куала-Лумпур. Сегодня определится обладатель поула в завтрашней гонке. Нам надо уехать в 9:30, но гонщик не вылезает из постели до последнего.

Я сижу в лобби-баре с чашкой кофе. Соседний столик заняло шумное трио в кепках: две женщины и мужчина, наслаждающиеся жизнью и огромным количеством пива. На их футболках команды “Феррари” темные пятна – определенно недавние воспоминания о дешёвом и вкусном пиве “Тайгер”. Им где-то под 50, они горланят своими хрипловатыми голосами и от них разит алкоголем, который явно уже не один день маринует их изнутри. Как оказалось, они австралийцы, и прилетели в среду из Сиднея, чтобы посмотреть гонку через призму пивного бокала.

Одна из женщин, с ярко-рыжими волосами, спрашивает, не раздражали ли они меня прошлой ночью. Я отвечаю, что меня в баре не было, поэтому у них ещё есть шансы на это. Мужчина из их группы грубовато спрашивает, являюсь ли я фанатом Кими или Льюиса Хэмилтона, того британца с серёжками в ушах. Я говорю, что я гетеросексуал и ни за кого не болею. Женщины смеются, чувствуя облегчение от того, что они меня не раздражают.

Мужчина требует от меня мнение о Кими Райкконене. Я говорю, что толком его не знаю, но уважаю то, как он идёт смерти наперекор. Я также говорю, что ни разу не видел гонки “Формулы-1” полностью и никогда не был заинтересован в автоспорте. Женщины хотят узнать о том, какие еще изъяны во мне есть, но мужчина их перебивает и очень внимательно меня осматривает. Из-за того, как он на меня смотрит, я чувствую его взгляд сразу на шее и на ушах. Он спрашивает откуда я и что делаю в отеле так близко к Сепангу, если приехал не на “Формулу”. Я говорю, что я из Финляндии и приехал на совершенно обыкновенный отпуск. Троица взбудоражена. Я живу на родине Кими Райкконена, а это поднимает меня в их глазах. Они заказывают еще пива, чтобы поднять тост в честь моей страны. Они говорят одновременно, делясь мнениями о Кими, который для них как член семьи. Кими – единственный гонщик, который не болтает впустую после гонки. Они знают, что он живет в отеле, но им еще не удавалось его увидеть, потому что он приезжает слишком поздно и уже пьяное трио забывает следить за лифтом. Они считают, что им надо увидеть Кими; недостаточно посмотреть на него, когда он пролетает на скорости в 290 км/ч. В таком случае никак нельзя сложить впечатление о человеке. Я соглашаюсь.

Мужчина хочет купить мне крепкого алкоголя – в конце концов, финны же пьют алкоголь за завтраком. Отказываюсь и благодарю их за приятную беседу. Я встаю, и мужчина желает мне удачи, хотя по его мнению она мне и не нужна, ведь мне повезло быть родом из той же страны, что и Кими.

Всей троице вдруг внезапно понадобилось опустошить мочевые пузыри, и они убегают в туалет, шлепая сандалиями. Как только они скрываются из виду, двери лифта открываются, и человек в красном быстро проскальзывает в свой “Мазерати”. Мы комфортно едем, превышая скорость, пока не доезжаем до круговой развязки. Кими едва слышно напоминает себе, что не стоит проезжать здесь на полном ходу. Ему не терпится приступить к работе, оказаться в тесном пространстве внутри шлема.

Мы приезжаем на трассу. Обладатель поула определится через три часа. Одна из любимых песен Кими называется “Pole Position”, он любит петь её в караоке. Для перевода может понадобиться немного алкоголя, а потом последнее слово припева появляется максимально неожиданно: “…на моей… поул-позиции”. Музыку песни написал Гектор, он же сочинил и текст, а исполнил её Кари Тапио в свои поздние годы. Как и у многих так полюбившихся в караоке песен, будто случайно, немалая её доля посвящена жизни певца: “Время шло, часто выбивая почву из-под ног/лихая юность, мы можем все/Дьявол дал мне день, Бог дал мне ночь/каждый день как маленькая вечность./Я был бы доволен и меньшему/ведь я знаю, как я благословлен/я здесь и в этот раз надолго/с тем, что у меня есть/на моей поул-позиции”.

Кандидат на поул ушёл, а песня осталась в голове. Мы с Сами идем в гостевую зону “Феррари”. Рабочие в красном попивают кофе и возбужденно общаются. Босс команды Маурицио Арривабене, стройный мужчина с седой бородой, сидит с курительным девайсом с логотипом “Феррари”, выдыхая дым в сторону. Это новейшее изобретение компании “Филипп Моррис” – “Айкос”, нагревающий маленькую дозу табака до огромной температуры, и подающий никотин пользователю без использования бумаги – а значит на один яд в организме меньше. Замечаю, что некоторые другие важные люди ходят с такими же.

Арривабене – человек опыта. Он может хранить напряжение в себе, будто это банка варенья в подвале. Его отвлечённый взгляд раскрывает некоторые фундаментальные основы автоспорта: если гонщик добивается успеха, то может подвести двигатель. Если гонщик совершит хоть одну ошибку, то он окажется пятым. Если кто-то будет перед гонщиком в крайне важный момент, то потеряются полсекунды. А в этом спорте полсекунды – огромный промежуток времени. Ни в каком другом спорте нет таких маленьких разниц во времени. В “Формуле-1” все маленькое становится огромным.

Босс команды вытаскивает несколько сантиметров табака из своего “Айкоса” и заталкивает в пепельницу этого же устройства, которое выглядит весьма элегантно, в отличии от обычных пахнущих сигарет. Арривабене встаёт и уходит в гараж, надеясь, что сегодня время окажется на стороне его гонщиков.

Сами Виса приносит мне третью бутылку воды за день и чашечку крепкого кофе. Он знает Кими вот уже 22 года, то есть с 1996-го. Он достаточно стар, чтобы быть отцом Кими, но вместо этого он его менеджер по связям с общественностью. Кими всегда с трудом принимал чужие советы, даже когда они были толковыми и к месту. Он всегда делал все по-своему, хотя его дорога иногда и превращалась в тропинку, канаву или вовсе пропадала. Гонщик остаётся гонщиком даже без дороги под собой. Хотя Сами он слушает, и причина очевидна – Сами его не обманывает и никогда не будет. Это обещание он дал в сауне отеля “Вилла Баттерфляй” два года назад, когда заключалось устное соглашение о принятии его на должность: “Если ты меня обманешь, я тебя прикончу”.

Иногда договоренность на словах связывает сильнее, чем листок бумаги. Я видел слишком много итальянских фильмов про семьи и уже даже начал задумываться, вписана ли эта угроза в его контракт, когда на террасу зашёл тучный африканец. Он приветствует Сами низким голосом и пожимает мне руку, предполагая, что я его знаю. Я скрываю свое незнание, бесцельно вращая чашку кофе. Мужчина вскакивает со своего стула, чтобы поприветствовать шеф-повара. Мужчина и шеф так активно жестикулируют, что Сами успевает рассказать мне самое главное – этого мужчину зовут Моко, он известный сенегальский дизайнер ювелирных изделий, один из основателей и владельцев ювелирной компании “Хром Хартс”. Здесь его знают все, кроме меня. Его компания работала с Мадонной, Ленни Кравицем и другими знаменитостями. У Моко есть пожизненный пропуск на гонки “Формулы-1”, который он получил от Жана Тодта, на тот момент ещё босса “Феррари”, сейчас являющегося президентом Международной автомобильной федерации (ФИА).

LAT|IMAGES

Моко возвращается к нашему столику, и как только узнаёт о том, что я пишу книгу про Кими, у него загораются глаза. “Слушай сюда, белый капитан”, – начинает он, намереваясь рассказать мне всё. Он начал следить за “Формулой-1” в 1979 году, когда апартеид еще жил и процветал. В то время считалось крайне несоответствующим, если черный болел за белого гонщика. На родине Моко в Сенегале самыми популярными видами спорта были футбол и регби, но он выбрал “Формулу-1”. По его мнению, Кими Райкконена можно сравнить с художником, чьё искусство говорит само за себя. Прежде чем задать еще несколько вопросов, внезапно осознаю, что довольно невежливо таращусь на его цветной балахон по колено. Моко замечает это и советует упомянуть великие достижения “Маримекко”, финской текстильной фирмы. Он купил их ткани и использовал для создания уникальной одежды для себя.

Он говорит, что начал следить за Кими, когда тот еще был в “Заубере”. “Парень вышел из тени и начал с места в карьер. Я лишь смотрел, следил и запечатлел его в своей памяти”, – вспоминает Моко. Они не встречались до перехода Кими в “Феррари”. На гонке-открытии первого сезона Кими в Мельбурне, Моко сидел в зоне паддоков под деревом, когда Кими проходил мимо. Моко сказал: “Добрый день, мистер Райкконен, добро пожаловать в “Феррари”. Кими остановился, посмотрел на Моко и с улыбкой сказал “спасибо”. “В тот момент за нами наблюдали фотографы, они рассмеялись и пошутили, что в «Феррари», мол, специально выписали себе африканца, только чтобы заставить Кими улыбнуться”, – смеётся Моко, добавляя, что к тому же дал ему тогда амулет из своей коллекции, благодаря чему Кими и выиграл гонку.

В шлеме взмыленная голова, а внутри неё, в свою очередь, мозг, работающий на куда более высоких оборотах, нежели двигатель машины.

“Что видишь, то и получаешь, Кими ничего не скрывает”.

Моко прилетел на гонку из Парижа на частном самолёте, а затем отправится в Стокгольм на концерт «Роллинг Стоунз» (потому что «парни» попросили его). Компания, которую он представляет, занимается производством одежды и бижутерии с логотипом-языком группы. Сам он, правда, об этом не рассказывает, но я слышал об этом от других. Когда я спрашиваю его, Моко отвечает, что предпочитает не говорить о работе и просто старается выполнять её так же хорошо, как и остальные. Моко считает Кими скорее не ледяным, а мудрым человеком. «Мудрец полностью не откроется людям, он оставит что-то внутри себя. Он напоминает мне таких писателей как Марсель Пруст и Альберт Камю, хранивших тишину, давая возможность перу говорить за них». Я не вижу особой параллели между их творчеством и тем, чем занимается Кими, но Моко видит. Ещё он говорит, что встречался с близким окружением гонщика, включая родителей и бабушку Кими.

Внезапно Моко замолкает и оглядывается на толпу.

Он считает, что меня ждут серьёзные трудности при написании книги. Я спрашиваю почему, но этот вопрос остаётся без ответа. Наконец, он говорит, что мне стоит подробно побеседовать с мамой Кими, ведь, как говорится, у мужчины только одна мама. Я обещаю сделать это.

Мои мысли прерывает знакомый звук метрах в 100 от меня – рядом режут свинью. Значит, пора идти на «скотобойню». Люди в красном заводят монстра. Кто будет быстрейшим на 5,5 километрах дистанции? Начинается часовая тренировка, затем будет перерыв и главное блюдо – часовая квалификация, которая определит стартовую решётку в воскресенье.

В шлеме взмыленная голова, а внутри неё, в свою очередь, мозг, работающий на куда более высоких оборотах, нежели двигатель машины. Тысячи повторений одних и тех же действий упрощают гонщику работу: повороты становятся чуть более прямыми, шея приспосабливается к вибрациям, все данные помнишь спинным мозгом. Я как посторонний верю, что гонщики привыкли к близости смерти, однако Кими говорит, что я преувеличиваю – современные машины обеспечивают полную безопасность.

Первый сегмент квалификации выглядит многообещающе, второй – даже более того. Но небольшая ошибка в конце третьего сектора стоит Кими поула, и на старте он будет вторым. Перспективы на завтра хорошие, машина и гонщик работают в гармонии.

Перед Кими появляются микрофоны, он должен сказать, что чувствует и чего ждёт от завтрашнего дня. Его лицо красное, он потирает шею. На этот раз дело не в раздражительности, а в реальной физической боли – он страдает периодически обостряющимся атопическим дерматитом. Журналисты получают краткий сухой комментарий о том, что занос, едва различимый на замедленном повторе, стоил ему поула, но он оптимистично настроен по поводу гонки. Он говорит лишь то, что действительно важно, то есть очень мало. Когда человек, у которого берешь интервью, не говорит почти ничего, приходится пытаться читать язык его тела. В итоге они расшифровывают это как то, что автомобиль довольно хорош и может принести победу, если не будет неожиданностей. Вот только неожиданности – это как раз то, что чаще всего и происходит в этом виде спорта.

С трассы в отель мы едем в тишине. Завтра гонка – причина, по которой мы пролетели 10 тысяч километров и оказались здесь. Из-за происходящего в воскресенье Кими прилетел сюда во вторник. Он опускает взгляд на входе в отель и как можно быстрее направляется к лифту. Сейчас он даже не останавливается, подписывая протянутые кепки на ходу. Его номер на седьмом этаже, третья дверь слева – он входит, принимает душ и перекусывает. Затем звонок по «Скайпу» в Швейцарию и общение с семьёй: Минтту, Робином и Рианной. Выучил ли Робин новые слова?

В лобби-баре тихо. Три австралийца – две пары открытых глаз, но этого хватает, чтобы заметить меня. Они хотят знать, что происходило на трассе, пока они участвовали в своей «гонке», завершившейся в баре. Что ж, рассказываю. Тем временем открывается и последняя пара глаз. Кими выиграет, они уверены в этом так же, как и в том, что завтра им всё-таки удастся выбраться на место событий.

Обмениваюсь с троицей, потерявшей счёт времени, ещё парой фраз. В этот момент не могу не вспомнить, что вездесущая пресса обильно, хоть и ошибочно, писала о том, чем Кими Райкконен скрашивает досуг. Сейчас за год Кими выпивает столько же, сколько эти австралийцы прикончили за последние сутки.

Утро воскресенья: душно, в тени 36 градусов, а в гоночной машине вдвое жарче. Гараж полон шума и суеты. На установочном круге что-то идёт не так. Машина Кими теряет мощность – десять парней в красном быстро снимают с неё детали из стекловолокна и начинают осмотр. Время уходит, старт гонки приближается. Камера крупным планом выхватывает обеспокоенное лицо босса команды Маурицио Арривабене. Машина Кими глохнет, её закатывают в боксы, а парни в красном расталкивают людей. Времени нет, а если и есть, то оно остановилось. Сейчас тут витает огромное количество невидимых купюр – все эти деньги будут потеряны, если причина проблемы не будет найдена. В конце концов её находят, но на починку не хватит времени. Кими выбирается из машины и уходит в недра гаража, не снимая шлем, место на старте рядом с Льюисом Хэмилтоном останется пустым. Кими впустую слетал на другой конец света, в этот раз не проехав и метра, хотя в 2003-м именно здесь одержал свою первую в карьере победу.

Проблема оказывается в турбокомпрессоре, но объявят об этом только завтра. Гонщик выступил хорошо, но безрезультатно, а теперь должен оставаться здесь и смотреть, как другие будут гоняться без него. Должен оставаться на рабочем месте до самого конца, даже не имея возможности выполнить свою работу. А ещё должен отвечать журналистам, что чувствует, не проехав ни единого метра.

Singapore GP 2017

Наконец, только когда уже стемнеет, мы сможем покинуть автодром.

“Мазерати” везёт молчаливых мужчин с черепашьей скоростью, застряв в бесконечной пробке большого города. В какой-то момент Кими находит вариант – похоже, перед нами трассу покидают члены правительства Малайзии. Кортеж из трёх машин возглавляют двое полицейских на мотоциклах. Кими пристраивается за этой процессией, движущейся по собственной привилегированной полосе сквозь пробку. Внезапно полиция машет нам, показывая, что следовать за кортежем нельзя, Кими хмыкает и выходит из линии машин. Оглядываюсь на Сами Вису, однако и в этот раз он всем видом показывает, что не стоит ничего говорить – сегодня будет так.

Мы приезжаем в тихий отель, и гонщик, оставшийся без гонки, исчезает в лифте. Мы с Сами остаёмся в фойе. Чувство разочарования накрыло и нас, слов нет, наша тихая ярость обращена на турбокомпрессор: «Почему ты не заработал? Неужели ты стоишь 100 евро в этой 7-миллионной машине?»

Ночью Кими улетает в Бангкок на спонсорское мероприятие, затем ему предстоит гонка в Японии на Судзуке. Вся позитивная энергия направлена на неё. Всё так же, как и раньше: ему просто нужно сконцентрироваться на следующем гран-при и надеяться, что двигатель не подведёт. Хотя нет, всё не так, как раньше. Теперь у него есть жена и двое детей, теперь ему есть, что терять.

Предисловие
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8

источник: funformula.one

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.