«Неизвестный Кими Райкконен». История самого холодного гонщика Формулы 1. Глава 5

НАМОКШИЙ СТОГ СЕНА

Мы закончили на сегодня. Могу понять, все эти разговоры его утомили. Кими спрыгивает с дивана и уходит по длинному коридору к Минтту, Робину и Рианне. Перед его уходом мы договорились сходить в сауну и поплавать вечером. Но сначала Кими хочет побыть с семьей, так что сперва я иду в тренажерный зал. Также мы решили, что утром перейдём к его воспоминаниям о Европе, континенте, который выглядел в глазах 17-летнего парня, почти не знавшего языков, огромным и пугающим.

В спортивном зале дома тренажёры абсолютно на любой вкус. Кими годами пытал себя, чтобы быть готовым к двум часам нечеловеческих нагрузок в тесной машине. Ничто не поможет, если твое тело, включая шею, плечи и пресс, не в идеальном состоянии. Автоспорт включает в себя множество переменных, но саму концепцию можно разделить на два слова: авто и спорт. Гонщик не может повлиять на качество запчастей машины, но может поработать над собой. В задней части зала стоит странный механизм, который оказывается сиденьем машины Ф1. Шлем с обеих сторон кабелями прикреплен к шасси, а руль связан с утяжелителями. Машина заводится, и начинается моя пытка. Голова испытывает примерно те же нагрузки, что и в гонке, руль вибрирует. Выдерживаю примерно полторы минуты.

Сауна в доме круглая, в центре стоит постоянно горячая печь “Харвия”. Кими не был доволен прошлой сауной и хотел пригласить мастера из Финляндии, чтобы всё было по высшему разряду. Если не проводишь дома много времени, хочешь наслаждаться этими мгновениями по максимуму.

Кими и Робин приходят поплавать. Брызжущая энергия двухлетнего ребёнка поднимает волны и разряжает атмосферу. Отец спокойно относится ко всему, что тот делает. Кими учит ребенка быть пловцом-чемпионом – каким он сам уже является. Кими проплывает бассейн несколько раз, его вольный стиль практически безупречен. Робин сразу же начинает имитировать его.

Имитация необходима для продолжения рода, но она может привести к спорным привычкам. Минтту считает, что мочиться на улице – анахронизм, но Кими всё равно привил подобное поведение Робину. Она знает, что это идёт ещё из далекого детства. Кими и Рами, жившие без туалета в доме, привыкли справлять нужду снаружи, и Кими не видит причин что-то менять, раз у него есть своя территория, на которой он может это делать.

Робин хочет показать папе и гостю, что научился держать голову под водой. Мальчика хвалят за первые шаги в сторону дайвинга, и он удваивает усилия. Брызги воды; немного попадает ему в легкие. Испуганный мальчик закашливается, и отец его успокаивает.

В швейцарском доме темнеет. Я иду в гостевую комнату внизу. На двери написано “Рядовой Райкконен”, смешной знак, особенно от того, кто презирает власть. Обязательный срок в армии дался ему нелегко, но горькие воспоминания постепенно переросли в тонкий юмор. Перед сном вспоминаю историю от Тони Виландера, показывающую пример такого юмора Кими. Когда гонщик неожиданно вернулся в “Формулу-1” в 2012 году, он позвонил Тони и попросил номер телефона Парккёнена, командира спортивного подразделения в Лахти: “Кими хотел позвонить ему и рассказать о возвращении, дав понять, что неважно, что со времён его службы в армии прошло уже 10 лет. Парккёнен хорошо о нас позаботился и был в каком-то смысле боссом нашей команды”.

Утро. Первым делом в доме Кими не оказывается и намёка на гонщика. Минтту готовит смузи на кухне, сообщая, что Кими еще спит. Ничего нового. Он спит когда угодно и где угодно. Сон для него такой же умиротворяющий, как и сидение в гоночной машине. Например, никто не задает глупых вопросов.

Наконец Кими поднимается. Буйство на голове, низкий голос, на лице улыбка. Каша, ягоды и смузи, поставленные перед ним женой, исчезают почти мгновенно.

Робин хочет поиграть перед тем, как мы перейдем к Европе. Игры очень оживленные, быстрые и громкие. Маленькие машинки летают по полу через всю гостиную. Робин ползает за ними и болтает на своем языке, смеси финского, английского и детского. По Кими видно, что он хорошо понимает происходящее, быстро цепляется за любые действия – он помешан на действиях. Он наклоняется и настраивает машинки Робина, чтобы они были ещё быстрее.

Минтту уводит Робина, и мы переходим в комнату Кими. Европа ждет. К середине 90-х Финляндия стала отставать от автоспортивной жизни; настала пора для чего-то большего.

Финский климат состоит из четырёх видов ада: ледяная зима, холодная весна, дождливое лето и грязная осень. Возможность проводить гонки на маленьких машинках под голубым небом есть всего лишь несколько месяцев в году. В Италии, Франции и Испании же жечь резину можно почти весь год, так что неудивительно, что Кими Райкконен и Томи Виландер отправились на свою первую гонку в роли андердогов. Их европейские соперники имели гораздо больше практики, их оборудование было дороже и у них были традиции. Кими, Тони и другие финны могли предложить в ответ лишь две вещи: скорость и первобытную ярость. Эти два качества могут позволить начать тебе длинный путь наверх или заставить закончить, оставив тебя со злобной миной поедать рыбные консервы в своём побитом фургоне.

Кими почесывает ногу, возвращаясь к болезненным воспоминаниям, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы их сгладить. Тем не менее, если копнуть поглубже, налёт этакой ржавчины на них всё ещё можно разглядеть:

Рами был моим механиком. Мы ездили на гонки в старом фургоне, в основном на семейные деньги, которых поначалу хватало. Юсси Рапала очень сильно помог, без него мы бы до этого не дошли; мы продолжали занимать деньги. Большинство крупных гонок проходили в Италии, я довольно рано это осознал, и, черт возьми, родители вложили в это всё до копейки, а когда мы туда приезжали, у меня было чувство, что ничего не выйдет. У нас был фургон и палатка; раз или два мы спали в каких-то отелях. Это сейчас все эти дома на колёсах и тому подобное будут выглядеть странно, а тогда такое было в порядке вещей.

Денег не хватало, но их компенсировала находчивость. Матти, отец Кими, садился, надевал кепку козырьком назад и думал, что ещё может изобрести. Как-то в гараже раздался знакомый треск сварочного аппарата – Матти что-то сваривал. Он вышел и показал Пауле длинные трубы и брезент. Он назвал конструкцию “храмом, отпугивающим дождь” и собрал его рядом с фургоном, чтобы защитить оборудование от намокания.

Кими впервые проверил свою скорость в легендарном Монако в 1995 году. Ту его гонку закончил промокший стог сена. Калле Йокинен, его будущий механик, сопровождал тогда семью Райкконенов в первый раз и хорошо всё запомнил: “Кими отлично ехал и начал последний круг четвёртым, это было серьёзным достижением. Но он не финишировал, когда я его ожидал. Я думал, какая-то деталь сломалась и подвела его, но потом он пришел в фургон и разрыдался. Я спросил, что случилось. “Я задел стог сена”. Его слегка занесло в шикане, он думал, что сено отлетит в сторону, но перед гонкой всю ночь шёл дождь, и этот тюк стал очень тяжелым – собственно, так и закончилась его первая международная гонка”.

В 1996-м они отправились на европейские чемпионаты. Это был непростой урок, показавший, что одним талантом в картинге успеха не добьёшься. Кими вспоминает это так: “Это был провал. Думаю, мы с Тони тогда были последним и предпоследним. Застрять позади всех было отвратительно. Если ехал слишком медленно, машину клинило. На треке было чертовски много резины. Мы думали, что у нас никогда ничего не получится. Было множество гонок, когда мы даже не доезжали до финиша. Тогда мы поменяли резину. Сначала у нас был “Вегас”, а потом мы нашли “Бриджстоун”, и к концу года всё постепенно начало налаживаться“.

Успех Кими тормозился не только намокшим стогом сена – свою роль сыграли полное незнание иностранных языков, недостаток денег и застенчивость. Довольно часто эта комбинация приводит к тому, что в итоге тебе не остаётся ничего, кроме как стать посудомойкой или уборщиком в дешёвых отелях. Как Кими добился результата там, где многие потерпели неудачу? Если разобрать его путь на гоночный Олимп по частям, сразу обнаружится множество деталей, прямо как в швейцарских часах. В дополнение к главному герою история успеха обязательно включает в себя несколько дополнительных персонажей, разбросанных по страницам истории словно хлебные крошки. В истории же Кими их целая банда. Ему потребовались отец, мать, брат, финские спонсоры, механики, люди, рассказавшие о быстром парне нужным людям, которые затем рассказали о нём ещё более влиятельным людям, принимающим решения и берущим на себя риски. За три года с ним случилось больше, чем со многими за всю жизнь. Мальчик без гроша в кармане очутился в “Формуле-1”, на вершине автоспорта.

Успех Кими тормозился не только намокшим стогом сена – свою роль сыграли полное незнание иностранных языков, недостаток денег и застенчивость. Довольно часто эта комбинация приводит к тому, что в итоге тебе не остаётся ничего, кроме как стать посудомойкой или уборщиком в дешёвых отелях.

В автоспорте мнения и предпочтения не имеют никакого значения, разбиваясь о два решающих фактора: клетчатый флаг и секундомер. Многие жизненные пути подразумевают собственные точки зрения и субъективные оценки, зависящие от говорящего. Но когда дело доходит до взмаха клетчатым флагом, объяснения лишаются смысла. Да и в любом случае это сложно, если не знаешь английский. С другой стороны, если твоё вождение отмечено секундомером, в языке нет нужды. У Кими случилось именно так, хотя со временем кому-то надо было заговорить на английском.

В то время Калле Йокинен был тренером и механиком Киммо Лиматайнена, но он освободился в самый подходящий момент. В последующие несколько лет Калле играл очень важную роль в моментах, когда демонстрация скорости была жизненно необходима. Он пришел на помощь Райкконенам, сопровождая их по Европе. У них были успехи, но и большие расходы. И им как-то надо было получить оборудование получше.

На дворе был 1997 год. К этому моменту знание языков и опыт Калле уже сыграли на руку Кими. Калле закончил карьеру в картинге и младших формулах и знал много людей. Но ведь знать много людей и не обязательно – достаточно знать одного.

Калле отправился на переговоры с Питером де Брюийном, бельгийцем, который на тот момент работал настройщиком двигателей в “Си-Ар-Джи Рэйсинг Тим”. Питер знал Калле как хорошего механика и гонщика. 21 год спустя де Брюийн чётко помнит первую встречу с Кими: “Впервые я встретил Кими в Лонато в Италии в начале 1997-го. Его механик, Калле Йокинен, выступавший за нас несколько лет назад, пришел и спросил, могу ли я помочь его гонщику получить двигатель получше, потому что у него был очень скромный бюджет. Помню, как Манетти, один из наших лучших гонщиков, проиграл тогда неизвестному парню в красном. После гонки Калле подошел и спросил, видел ли я уровень его гонщика. Я спросил, кто из них был его. “Ну, тот, что в красном”. В то время я работал с двигателями в “Си-Ар-Джи” и решил отдавать Кими и Калле те двигатели, которые были больше не нужны нашим парням”.

Питер помнит и ещё одну деталь, ставшую частью образа Кими: “Он однажды подошел к нам со своими родителями, чтобы обговорить некоторые детали. Через какое-то время мы заметили, что он пропал. Его отец Матти спокойно заметил, что Кими наверняка ушёл куда-то спать. Я слегка удивился, когда немного времени спустя мы нашли его спящим на шинах “Бриджстоун”. Надо было это сфотографировать. В любом случае мы тогда решили, что Кими продолжит получать поддержку от меня и команды. Я видел, что он всё время улучшает результаты, но делает это с некоторой ленцой. Мы с ним об этом беседовали, и я пытался повлиять на его отношение к делу”.

Kimi Raikkonen Abu Dhabi Pirelli tyre test 2018

Год спустя Питер основал собственную команду со своей женой Лоттой, которая соревновалась в том же классе, что и Кими. Финн вступил в “ПДБ Рэйсинг Тим” и начал ездить на гонки с механиком. Кими собирал микроавто на продажу, помогал по мелочи. Он получал немного карманных денег, но самое главное, стал садиться за руль более быстрых машин.

Кими вспоминает одну интересную деталь о Питере: “Он сам немного гонял в “формулах”, но сдался, потому что его до ужаса бесили ремни безопасности. На одних тестах они его довели настолько, что он отстегнулся, как только выехал из гаража. Он уехал, высунувшись из машины. Примерно тогда же и понял, что это не его”. Звучит как разумное решение.

Кими переводит взгляд на полку, где стоят шлемы последних 18 лет – красивая декорация, но и важные воспоминания. Если посмотреть на них, то не сразу можно связать их с молодым парнем, срывающимся с места, сидя за рулём “Лады” в октябре 1997-го. Он получил машину, подходящую для зимнего вождения, от коллеги матери Анны. Кими с друзьями в техникуме заменили двигатель на тот, что получше, и как только гонщик получил права, багажник “Лады” со скрипом открылся и в него влетел ящик с инструментами.

Я абсолютно забил на школу – просто закинул инструменты в багажник и уехал в Голландию. Мой друг Фор видел, как я уезжаю, со школьного двора. Точнее, он должен был это видеть”.

Кими переехал в Голландию и жил с механиком из “ПДБ Рэйсинг” в Влардингене, пригороде Роттердама. Через некоторое время Калле переехал туда же, и оттуда они на фургоне катали на гонки по всей Европе. Оборудование было таким же классным, как и умение Кими спать. Питеру довелось испытать его на себе: “Прозвище Айсмен придумали позже, но мы вкусили его суть раньше остальных. Кими серьёзно не напрягался. Я помню гонку европейского чемпионата во Франции. Он всегда опаздывал, когда мы собирались на трассу. За ночь до этого я сказал ему, что утром мы его ждать не будем. Утром он позвонил и спросил, где мы. Я сказал, что мы уехали на трассу, потому что он так и не появился. Трек был в 45 километрах, и я был уверен, что он не успеет на тренировку. Кими появился через полчаса после нас, сказав, что его подвезла другая команда. Вообще никаких проблем”.

Немножко лени, невероятное умение спать, расслабленность и высокая скорость – Кими производил впечатление. Все было возможно – и невозможно. Воспоминания Кими скачут от хороших гонок к плохим, и он ни разу не забывает упомянуть Калле, который знал двигатели и английский.

Комната Кими внезапно начинает казаться достаточно большой, чтобы вместить целый дом в Тампере. Калле Йокинен, механик и тренер, сидит на первом этаже дома. 45-летний ветеран автоспорта, который путешествовал с Кими в постоянно меняющихся обстоятельствах по всей Европе. Глаза Калле загораются, когда его мысли возвращаются в те яркие времена. Он всё ещё не забросил картинг, хоть сейчас и зарабатывает на жизнь работой в сфере утепления домов.

Питер пообещал мне работу механиком в команде, а Кими немного карманных денег за сборку необычных шасси и сварочные работы. Кими чертовски хорошо работал с двигателями – он, наверное, единственный человек в Ф1, который самостоятельно может починить мотор. Этот парень разбирается в технике. Мы договорились с Питером и отправились в Голландию. Мы все время путешествовали, но база была там. Скорость Кими была настолько невероятной, что в “Бриджстоуне” даже решили пригласить его на шинные тесты. Мы с Кими стали путешествовать самостоятельно. Питер выдал нам кредитку, немного гульденов (прим. пер. – валюта Нидерландов до 2002 года) и отправил нас – идите и гоняйтесь. Мы даже над шинами работали вместе, хотя у других для этого были отдельные люди. Кими всегда сам перебирал свой карбюратор – никому не разрешалось к нему прикасаться. Теперь, когда я поездил с молодыми гонщиками, я понял, что сейчас всё это идет не туда. Они ни к чему не прикасаются: у них с 10 лет есть менеджеры и физиотерапевты. Они толком ничего не знают о технике. Кими же может своими руками собрать машину”.

Калле говорит о кочевой жизни двух парней до и после получения Кими прав, до и после гонок, до и после пьянок. Эти истории отличаются от жизни обычных подростков только одним – помимо всего остального, они были вовлечены в гонки на маленьких машинках. Скорость захватывала, повседневность была аскетичной и иногда здравый смысл забывался на обочине.

Даже без прав было необходимо почувствовать трафик вокруг себя. По словам Кими, его первой длинной поездкой без прав стала поездка из Лахти в Хельсинки. Калле вел себя как навигатор и безответственный взрослый. Фургон не съезжал с прямой дороги, а резких поворотов было немного.

Кими вспоминает, как когда-то ездил без прав и по Швеции. Поездка на гонку выдалась долгой; сопровождение включало в себя Анетту Латва-Пииккилю, картингистку, и отца Кими, который тогда был её механиком. Они ехали на “Хайсе” её семьи: “Гул машины усыпил отца, и он захотел передохнуть. Я сказал, что мы не остановимся – я могу сесть за руль. Отец попросил разбудить его у Стокгольма. Я разбудил его уже на месте. Мне было 15”.

Калле не забыл и о том, как давал пацану без прав порезвиться. “Я был молодой, глупый и говорил: “Окей, выжми из нее все.” Мы часто менялись местами на ходу. Кими водил примерно так же, как я на немецких автобанах. Однажды мы оказались в Имоле с какой-то слабенькой развалюхой на руках. Кими умолял меня разрешить ему довезти нас до отеля. Я разрешил. Он влетел на круговую развязку и начал наматывать круги. Машина постоянно была в заносе. Я следил за его руками и ногами, пытаясь понять, как он вообще это делает. Затем я попробовал сам – сам ведь в своё время немного погонял. Я не мог заставить машину повторить это. В итоге вернули мы её практически на ободах”.

Кими вспоминает самую долгую поездку без остановок. Они уехали из Хельсинки в Угенто в Италии, чтобы принять участие в шинных тестах “Бриджстоуна”. Им надо было проехать 3359 километров: “В этой ситуации была одна хорошая вещь – на тот момент у меня уже были права. Мы провели в машине трое суток и чуть не попали в аварию, когда я уже не мог нормально реагировать на происходящее на дороге. Нам пришлось остановиться в Римини, что нас разозлило. Мы провели там две ночи, одну в отеле и одну в фургоне, потому что были на мели”.

Пока Калле и Кими катались по Европе, по Англии пошли слухи. Питер Колинз, влиятельный человек в мире картинга, рассказал Дэвиду и Стиву Робертсонам о финне, который был не хуже их клиента Дженсона Баттона – они недавно выбили ему контракт с “Уильямсом”. Отец (Дэвид) и сын (Стив) не стали мешкать и узнали о передвижениях дуэта. Но они были не единственными: Харальд Гюйсман, норвежский скаут, также прослышал о быстром гонщике. И снова удача была на стороне Кими. Они с Калле были на гонке чемпионата Скандинавии в Моссе в Норвегии, когда на телефон Кими позвонили. Он услышал странный язык и передал телефон Калле, который послушал и сказал, что им надо заглянуть к кому-то по фамилии Гюйсман.

Kimi Raikkonen Abu Dhabi Pirelli tyre test 2018

Харальд Гюйсман в прошлом был гонщиком и содержал крытый картодром. Калле красочно вещает о случае, благодаря которому мы сидим на диване Кими в большом доме над городом Баар: “Гюйсман предложил нам заехать. Он накормил нас, что было хорошо. Мы сели, как-то себя заняли, поели немного. Потом я спросил его, нужен ли его треку новый рекорд. Он сказал, что на треке много пыли, в таком состоянии времена хуже. Я сказал, что я об этом не говорил; я спросил, хочет ли он новый рекорд трека. Кими выехал. Уже через 15 минут он разнес старый рекорд в пух и прах”.

Гюйсман немедленно рассказал об этом случае Дэвиду Робертсону, и тот не стал медлить.

Предисловие
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8

источник: funformula.one

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.